«Прямым курсом»

«Прямым курсом».

Автор:  Андрей Драгунов.

– Ура, парни! Пари мы выиграли! – в гулкой тишине, постоянно нарушаемой разнообразными шорохами и шумами, радостно воскликнул Виктор.

Этот молодой человек – с вечно светящимися улыбкой глазами, с аккуратной бородкой и косматыми волосами – был душой любой компании. Он продолжал освещать фонариком ряды разномастных контейнеров и с интересом слушал эхо, доносящееся запозданием со всех сторон. Затем он обернулся, выхватил из темноты двух товарищей и шутливым тоном произнёс: – Не, вы только посмотрите, ребята, сколько во всех этих ящиках ценностей разных спрятано! Зря, что ли, их братва полосатая день и ночь охраняет! Вот взять бы, да раздать всё это людям – по кубрикам да каютам! Сколько бы радости (указывает он на высоту верхнего ряда контейнеров) им всем привалило, и насколько лучше они бы стали!

– Нет, от одних только вещиц люди лучше не станут, – чуть громче произнёс Ольгерд – молодой человек с мужественным лицом и светлыми волосами – и добавил: – Да выложи ты перед ними хоть все шедевры мира. А они только об их стоимости спросят.

– А давайте я вам притчу расскажу, – с лёгкой улыбкой сказал Клавдий – паренёк среднего роста с голубыми глазами. – Жили, значит, два брата. Первый из них каждый день больше отдавал людям, чем брал. А когда у него ничего не было, то он просто делился своей радостью, да и руками им помогал… И вот от этого он день за днём делался всё легче и легче, и стал таким лёгким, что, оттолкнувшись от Земли, сам взлетел в небо. Там он светом своим поделился с самой малой звездой. Сейчас на ночном небе все эту звезду видят и знают, и по имени называют. А вот второй брат, напротив – всё больше брал, чем отдавал. И однажды от этого он стал таким тяжёлым, что провалился через земную твердь и полетел прямо к чёрной дыре… Ну, как?

– Всё правильно, – покачнул головой Ольгерд и спросил: – Должно быть, у тебя тоже прямой канал связи с Высшим Миром открылся.

– Ну, что вы со своей заумью носитесь! – всплеснул руками Виктор. – Посмотрите вы вокруг – чем люди-то живут. Да им на все ваши контакты начихать.

– Нет, я думаю, у меня не контакт, – тихо сказал Клавдий. – Просто есть у меня хороший друг. Но приходит ко мне чаще во сне, чем наяву. Наяву Он всегда молчит, и я только его присутствие чувствую. Он славный очень, глаза такие родные, и одежда белая, ниспадающая до земли. Я называю его про себя – Белый Учитель. А во снах Он бывает разный, но я всегда сразу его узнаю. Ну, помните, я вам рассказывал?

– А какого рода информацию Он даёт? – поинтересовался Ольгерд.

– Да никакой вроде бы… – призадумавшись, ответил Клавдий и добавил: – Случаев было много: я вам потом об этом расскажу… А сейчас давайте-ка ещё в нижний трюм-дек заглянем, раз уж до верхнего добрались.

– Где-то здесь должен быть люк, – освещая фонариком мятую схему, сказал Виктор. Затем он прошёл вдоль борта за контейнеры и высветил этот люк. Подойдя к нему, он сразу отпрянул, повернулся к друзьям и сказал: – Тише!… Там внизу свет и, кажется, голоса…

* * *

Клавдий с Ольгердом тоже осторожно подступили к люку и заглянули внутрь. И от того, что увидели – у них похолодело в груди.

Там внизу, на небольшой лестничной площадке – твиндеке – стояли два матроса, навалившиеся всем телом на металлические поручни. Сверху они освещали ближайший борт судна. Там творилось что-то невообразимое: по всей его поверхности – из многочисленных трещин – вырывались со свистом, пеною и брызгами потоки воды и с грохотом падали вниз. Было затоплено уже до половины трюма. На фоне плеска вод и дробного гула механизмов, доносящегося со всех сторон, были слышны и голоса матросов.

– Слушай, боцман, неужто… все помпы встали? – едва слышно прозвучал молодой голос.

– Да что ты, Гаврюха, совсем сдрейфил? – раздался следом звучный бас. – Разве ж столько воды откачать можно? А тут ещё того и гляди – швы разойдутся… Ну, «пехота», попадись вы мне! Ох, проучу! Говорил я им: «Крепи стальной лист сваркой». А они мне в нос инструкцией тычут: «Пакеты крепкие, стянем их проволокой, и они любой шторм выдержат»! Ан нет, не выдержали… Как только теперь качка – так листы сразу по всему трюму гуляют и крушат всё вокруг.

– А ведь это, боцман, ничего – да? Ведь это совсем не страшно, если один трюм затопит?

– Чего ты цепляешься за меня? Брысь! Во прилип… Да если уж на то пошло, так в соседнем трюме химгруз мокнет. Из него взрывчатый газ выделяется. А эти переборки что? Тьфу – ржавчина одна! Ведь ты даже здесь этот поганый газ учуял! Как только за нас океан возьмётся всерьёз, эти все переборки вылетят… Одна только маленькая искра и – поминайте нас как звали!

– Чего же мы теперь-то делать будем?

– А что хошь! Всё, Гаврюха, не плачь! Спета наша песенка. Все офицеры про это знают, но ничего поделать не могут. А знаешь, что капитан сказал? «Теперь нам даже сам Господь Бог не помощник». Сейчас вот только схожу на капитанский мостик, пошлю старпома в задницу и зачалюсь в «Тихой Гавани». Я ещё там не все вина перепробовал… И ты, Антоха, пойдём со мной. Да возьми ты себя в руки. Мужик ты или тряпка какая.

– Плавать я не умею…

– Пойдём со мной! Ты у меня будешь плавать!

Далее из ниши люка стали раздаваться всё ближе гулкие шаги. Трое ребят в этот момент ощутили вдруг навалившуюся на них тяжесть. Они поспешно отошли в сторону и укрылись за контейнерами.

Вот два моряка с большими фонарями прошли мимо…

– А знаете, я уверен, – вдруг в устоявшейся тишине неожиданно громко сказал Клавдий. – Я просто чувствую, что у нас с вами всё будет хорошо.

– Да что ты? Ничего не понял? – с изумлением и ужасом посмотрел на него Ольгерд.

– Всё понял! – ещё более уверенно сказал он. – Дело в том, что когда матросы вылезали из люка, рядом со мной стоял Белый Учитель. Был Он такой спокойный, торжественный и строгий, что мне сразу передалось Его настроение. А перед тем как уйти, Он улыбнулся – ну просто не передать, как, и поглядел ободряюще.

– А я тоже сейчас важную вещь вспомнил, – в задумчивости произнёс Ольгерд. – Где-то с месяц назад мне было видение, как мы втроём спускаемся в этот самый трюм и как говорим сейчас… Все, что произошло сейчас, я уже видел тогда, во всех подробностях! В мельчайших!

– А ты точно всё это видел? Знаете, шиза настоящая, она у каждого своя бывает, – резко высказал Виктор и уже растерянно добавил: – Парни, а может всё не так плохо, а!? Может, зря эти орлы полосатые паникуют?

– Ну, давайте сами спустимся и посмотрим! – предложил Ольгерд.

И вот трое друзей медленно спустились на твиндек и стали светить вокруг фонариками. В просветах между ящиками тихо колыхалась свинцовая водная гладь. Всё так же то там, то тут по всему борту сбегали струи, а местами целые потоки. Но где-то под водой пробоина была ещё больше: там вода била ключом.

– Точно, тут есть и газ! – принюхавшись, произнёс Виктор.

Больше не говоря ни слова, друзья быстро полезли наверх.

* * *

В это время над океаном стояла глухая, беззвёздная ночь. Виктор, Ольгерд и Клавдий, забыв про всякую осторожность, прошли по всему баку в полный рост. Но их никто так и не окликнул.

На главной палубе лайнера уже горели яркие фонари, повсюду гуляли парочки и местами у борта шумели компании молодых людей. Ослепительно искрились огнями витрины ночных ресторанов. Со всех сторон звучала ритмичная музыка. К ребятам всю дорогу подходили торговцы с сигарами, напитками и даже наркотиками. Один раз приставали распущенные девицы, а затем и их дружки, желающие подраться. Но друзья проходили сквозь них, кивая невпопад, не обращая внимания на оскорбления и угрозы. Вскоре все трое спустились в своё отделение и вошли в просторный холл.

В этом красивом и довольно уютном помещении, обставленном мягкой мебелью и экзотическими растениями, сидели – кто в креслах и на диванах, а кто и прямо на покрытом ковролином полу – человек пятнадцать парней и девчат.

– Привет всем доходягам! – ввалившись в помещение первым, поднял руку Виктор.

– Привет счастливчикам!… Живые никак вернулись! – бросили им в ответ ребята с разных сторон. Многие из них уже встали и стали трясти за руки и за плечи вновь вошедших.

– Да, мы пари выиграли, – как-то по-будничному ответил Виктор.

– Что там видели?…

– Да просто склад, – махнул рукой Ольгерд. Но вот лицо его стало суровым. Он взошёл на сцену и громко произнёс: – Пожалуйста, тише! У нас важное сообщение! Мы теперь знаем, отчего матросы на корме охраняют трюмы…

Все в холле притихли.

– Ровно месяц назад мне привиделся один кошмарчик. А вот сейчас мы все втроём увидели его воочию. Вот смотрю на людей вокруг, и диву даюсь. Тишь да гладь. И не знает никто, что сидим все мы на большой бочке с порохом, и что фитиль к ней уже поднесён.

Во время недавнего шторма металлические плиты сорвались со своих мест и пробили корпус. Один из отсеков на корме будет скоро затоплен. Заделать пробоину и вычерпать воду невозможно. Водонепроницаемые переборки сгнили. А в соседнем трюме из-за намокания какой-то химии выделяется взрывчатый газ. Вокруг металл. Всего одна искра – и будет взрыв. Матросы сказали, что нам теперь сам Господь Бог не поможет и, похоже, пошли в запой.

После этих слов в холле наступила полная тишина. Многие из ребят призадумались. Глаза у иных округлились, и они глубоко вжались в кресла. Но треть из них, похоже, Ольгерду не поверили, и продолжали вести себя так, будто ничего не произошло.

– Да, всё так и есть…, – заверил всех Виктор.

– Так что с нами теперь будет? Как теперь жить?! – в глубокой растерянности произнесла чернявая девушка.

– Полундра! – кто-то резко бросил из парней.

Многие при этом вскочили с мест и бросились к выходу. Но Клавдий и Виктор опередили их и заслонили дверь.

– Стойте! С корабля нам деваться никуда! – крикнул Клавдий. – Если мы поднимем панику, то лайнер погибнет ещё быстрее! Да, наш корабль обречён… Но я думаю, мы найдём выход… Всё это было предсказано. Давайте сейчас все сядем и немного поговорим. У нас есть время.

– Чего тут говорить!? – выкрикнул из толпы спортивного вида парень и пролез к двери.

– Будешь молчать? Обещай! – сгрёб его за грудки Виктор.

– А я что дурак, по-твоему? А ну, пусти! – с напрягом произнёс он. – Да кто вам поверит! А ну…

Виктор отпустил. Вслед за ним протиснулись ещё двое. Все же остальные стали рассаживаться по местам.

И вот в напряженной тишине на сцену поднялся Клавдий и стал говорить:

– Все мы далеко не случайно стали пассажирами именно этого рейса. В нашей жизни вообще ничего случайного не бывает. Ситуация у нас не простая, но я знаю, что выход обязательно найдётся…

Как сказал классик: «Жизнь есть театр, а мы в ней все актёры». Я думаю, в общем он прав. От каждого из нас зависит только то, как он сам сыграет свою роль. Вообще-то я это давно понял. И то, кто какие шишки соберёт по жизни на свою голову – зависит только от него самого. Выход у нас есть! Мы просто не видим его пока! Тот, Кто послал нас с Небес на Землю – всегда с нами и вовремя даст подсказку, что и когда делать!

Ну, а теперь давайте соберём здесь всех наших добрых друзей. Дело в том, что пройти предстоящий путь мы сможем только все вместе. Общую встречу мы назначаем здесь через полчаса…

Вскоре в холл по одному или по двое стали заходить всё новые и новые люди, и тихо рассаживаться. И вот в назначенный час большое помещение оказалось заполнено до предела.

Клавдий вышел вперёд и в самых спокойных выражениях рассказал обо всём, что происходит в кормовых трюмах. Изложил он и своё понимание о смысле жизни, и о том, что судьба каждого человека находится в его собственных руках. Затем рассказал и о Белом Учителе:

– Белый Учитель иногда приходит ко мне во сне. Однажды я видел Его в жизни и понял, Кто Он есть. Во сне Он бывает всегда разный, но я всё равно узнаю Его, поскольку он мой самый большой друг. Сам Он всегда молчит, но если спросить Его – ответит. В прошлую ночь Он пришёл ко мне вновь. Это было ещё до того, как мы заключили пари на то, что проникнем в трюмы. Я спросил Учителя о какой-то большой опасности. Он же ответил как всегда легко: «Да, это есть, но нас она не коснётся»… А другой раз я спросил, предстоит ли нам ещё встретиться. И Он ответил: «Да»… Ну, а сейчас я попрошу остаться только тех, кто нам верит.

Некоторые из тех, кто собрались в холле поджали губы и стали подниматься и выходить. И вот народу в зале убавилось на треть.

– Чего-то много нас нынче спасителей развелось! Вот третий уже на этой неделе лапшу вешает! – бросил мужчина, выходящий последним, и громко хлопнул дверью.

– Всё, теперь пора идти к капитану! – с некоторым облегчением сказал Клавдий.

– И я… И мы с тобой! – стали раздаваться голоса со всех сторон.

– Я думаю, что сейчас на капитанский мостик должны идти только те, кто сам всё видел, – решительно сказал он и добавил: – Вообще-то Белый Учитель сейчас здесь, с нами. Я, правда, не вижу Его, но вот присутствие ощущаю. Только что Он стоял со мной рядом. Скоро мы будем знать, что нужно делать. Но пока ещё есть очень небольшое время, друзья, попробуйте поговорить с теми, кто вам близок…

* * *

Ольгерд, Виктор и Клавдий вошли в широкую дверь с надписью: «Пассажирам вход воспрещён! (Служебные помещения)» и начали взбегать по крутым лестницам. Навстречу им то и дело попадались матросы в форменной грубой робе и элегантные офицеры – помощники капитана разных рангов в белых костюмах, с золотыми шевронами и нашивками на рукавах. Здесь, как и на баке, на них никто не обращал никакого внимания. А спешащий по своим делам матрос даже показал, как пройти на капитанский мостик.

И вот трое друзей оказались в обширном, ярко освещённом помещении с огромными зашторенными окнами на три стороны. Почти в центре его у штурвала стоял молодой матрос, а возле высокого штурманского стола прохаживался невозмутимого вида белобородый старичок в форме морского офицера. Судя по трем широким нашивкам на кителе, это был старший помощник капитана.

– Нам нужен капитан! – заявил Виктор.

– Я за него, – повернувшись к ним, ровным голосом ответил помощник.

– Нет, извините, нам сам капитан нужен, – немного смутившись, уточнил Виктор.

– Я вахтенный офицер и его помощник! Так что извольте говорить со мной, – ещё более спокойно ответил вахтенный офицер.

– Да какой там вахтенный! – вдруг накинулся на него Ольгерд. – У вас в трюмах на корме потоп, разрушения и газ взрывоопасный выделяется! Чем вы тут занимаетесь! Вы что тут все, с ума съехали? Вас спрашивают, где капитан?!

– О-хо-хо… Выходит у каждой двери нужно ставить охрану, – с продолжительным вздохом произнёс старпом. Затем, смерив друзей неторопливым взглядом, он произнёс: – Георгий, поднимись к вперёдсмотрящему. Вскоре я тебя позову.

Матрос, стоявший у штурвала, чем-то щёлкнул, кивнул офицеру, и тотчас же выскользнул в боковую дверь.

– Ну что ж, молодые люди…, – доверительно сказал старший помощник и, выдержав значительную паузу, продолжил: – Угроза, о которой вы говорите, действительно существует… Только сразу условимся – ничего такого я вам не говорил. А так вам всё равно никто не поверит. Вот таких беспокойных, как вы, по моей палубе уже десятка два бродит. Другой бы вышвырнул вас всех за борт и был бы по законам моря прав. Но я уже стар и в душе, наверное, гуманист. Над теми, кто сеет панику, я приказал просто смеяться!

– Да, смех – это лучший метод, – покачал головой Клавдий. – Но всё же, какие меры наш капитан принял по существу?

– Какой капитан? Ах, да… – будто опомнившись, произнёс старпом и указал взглядом на большую бутыль, просвечивающую сквозь шторку у штурманского стола. – Видите ли, капитан наш серьёзно болен. Поэтому его всецело замещаю я… Итак, что вы мне предлагаете?

– Как мы? – с удивлением переспросил Виктор и посмотрел на Клавдия. Но тот отрешенно смотрел вниз и молчал. Тогда бородатый Виктор сам наморщил лоб и стал перечислять. – Прежде всего, нужно подать сигнал бедствия… Потом – взять курс к ближайшей земле. Взрывоопасный груз – за борт. Ну и, по возможности, отремонтировать всё…

– Всё это, действительно, правильные меры, – одобрительно покачал головою старпом. – Но только вот беда: ничего из вашего перечня мы исполнить не сможем. Два последних пункта придётся отбросить по техническим причинам. Да и матросов, как вы уже заметили, в трюмной команде нет. Даже число палубных матросов сейчас тает на глазах… Что же касается сигнала бедствия? Тут уж вы мне поверьте, старому бродяге – этих морях нет ни одного судна, способного взять на борт более пяти человек… А вот насчёт земли? Земля есть, но на ней нельзя жить. Если бы сейчас было светло, то слева по курсу вы бы заметили буруны, кипящие подле обширных мелей, и отдельные скалы, торчащие из воды. Я специально проложил курс рядом, чтобы использовать идущую от них волновую тень. Часиков через шесть мы из неё выйдем. И пока я даже думать не смею, что нас тогда ждёт… В любом случае я могу вести лайнер только прямо по избранному курсу.

– Но почему же вы не можете высадить пассажиров на острова? – спросил Клавдий. – Ведь в ваших руках жизни стольких людей.

– Высадить-то людей можно, но лучше попозже, когда пойдут более крупные острова. Только нам не придётся производить высадку на берег. И знаете почему? Ведь большинство пассажиров ни за что не променяют своей весёлой и беззаботной жизни на невесть что и неизбежные трудности. Ну, допустим, вам всё-таки удастся оповестить всех наших пассажиров о нависшей над ними опасности. И я вам ручаюсь, что многие просто не пожелают в неё поверить.

– А, что вы будете делать, если мы их сами каким-то образом оповестим? – решительно спросил Виктор.

– Перед самым вашим приходом я об этом думал. И тут являетесь вы. Так, полосу встречного течения мы пройдём через три-четыре часа. Если кто-то решится на высадку, то лучше всего её сделать именно тогда, – с лёгкой улыбкой ответил старпом. – Допустим, сейчас никто не заметит, как вы пробрались в радиорубку и воспользовались каналом аварийного оповещения. Минут пять или семь все громкоговорители лайнера будут в вашем распоряжении. Ну, а потом мои ребятки выломают дверь. Вы уж не обессудьте: они выполняют свой долг, а приёмы у них грубые. Часика через три-четыре мы отберём всех ваших сторонников, посадим в шлюпки. Позже нельзя: иначе ветер и течения отнесут вас от берега. А насчет гребцов в шлюпках не беспокойтесь: от службы – по тем или иным причинам – отстранено много матросов.

Сразу после этих слов морской офицер вдруг снова стал серьёзным и вышел в боковую дверь. Вернулся он уже с матросом и сказал:

– Георгий, пройди вот с этими молодцами в радиорубку и срочно пришли ко мне радиста! Ну, потом покажи им, как работает система аварийного оповещения…

* * *

Когда сначала радист, а потом и матрос умчались на капитанский мостик, друзья остались в радиорубке одни. Это был совершенно особый мир, наполненный треском пустого эфира, пульсацией звуковых волн и обрывками прорывающихся радиопередач.

– Это, а может не стоит говорить по аварийке? – первым нарушил молчание Виктор. – Одно только неосторожное слово – и на судне вспыхнет паника. Вы вспомните, что в холле-то было?!

– И я говорить всем не стал! – покачал головой Ольгерд. – Что толку вопить на весь свет! Так мы всех только разозлим. А людей просветлённых, мы и так знаем и предупредим… А так большинство и сами с места не тронутся, и нас повяжут!

– А знаете, что мой друг и Учитель мне вчера добавил? – поднял на них глаза Клавдий. – «Людей обречённых средь вас нет. Но каждому до спасительной черты отмерен свой путь»… Ну что ж, нас двое и вас двое! Мы со старпомом будем говорить!

Виктор с Ольгердом посмотрели друг на друга в растерянности.

– Ну, вот что, братцы, – мягко сказал Клавдий. – Идите на палубу, к людям. Тут всем нам делать нечего.

Виктор и Ольгерд пожали плечами и вышли вон.

Клавдий же плотно закрыл дверь и повернул защёлку.

Тут же снаружи в дверь кто-то крепко застучал и прокричал:

– Встретимся у шлюпок! Я сейчас всех просветлённых обойду…

Словно в каком-то лёгком, радостном тумане Клавдий подошёл к микрофону. Пока он не знал ещё, о чём следует говорить, но чувствовал и был совершенно уверен, что сможет и успеет сказать всё как надо.

– Дорогие братья и сёстры! Обращаюсь к вам перед лицом великой опасности. Всем вам сейчас предстоит сделать очень важный и очень ответственный выбор… – тепло и торжественно начал он. Слова из него хлынули как полноводный поток. При этом он ясно осознавал, что говорит сам, взвешивая сердцем каждое слово. И говорил он не пять и не семь минут, а значительно дольше, под приглушённые дверью крики и удары металла о металл… Наконец кто-то ворвался в рубку, его сбили с ног и заломили руки…

Сколько времени Клавдий провёл в тёмном кубрике – он не помнил. Дело в том, что всё это время он беседовал с Белым Учителем. И, несмотря на многие синяки и ссадины, ничего у него не болело… Потом за ним пришли два матроса крепкого телосложения. Учитель поднялся, пропуская их, и те Его не заметили. Потом Клавдия долго-долго вели по слабо освещённым внутренним лестницам и переходам.

* * *

Над океаном в это время сгустился редкий для этих мест слоистый туман. Фонари, окружённые светящимися сферами, давали мало света: все удалённые мачты, палубные надстройки и висячие шлюпки были укрыты непроницаемой влажной мглой. Несмотря на неурочное время, на всех палубах лайнера было много людей. Отовсюду раздавались недоверчивые встревоженные голоса, а кое-где из укромных мест доносилась возня и даже крики.

– Вон, главного зачинщика ведут! – вдруг заголосила полная пожилая дама в кружевном сером платье и шляпке от солнца. То, что она ещё кричала, Клавдий не разобрал.

Суховатый мужчина протянул к нему руку.

– Прочь! – отодвинул его матрос. – На корму его велено! Сейчас мы всех смутьянов отправим за борт.

Вокруг них стали быстро собираться люди.

– Да неужто вам их не жалко! – всё время причитала, забегая вперёд, светловолосая старушка. – Люди вы или не люди? Пусть себе в кутузках сидят, до какого ни на есть конца…

Но крепкие матросы, не обращая ни на кого внимания, уверенно расчищали перед собой дорогу и вели Клавдия вперёд.

В кормовой части судна уже собралось большая толпа народа. И ещё немало народу стояло выше слоистого тумана – на верхних палубах. Клавдия сначала проводили на ют, а потом, через густую толпу, – к опущенным шлюп-балкам. Собственно, готовилась к отплытию лишь небольшая группа людей. Они стояли у поручней за цепью матросов. Многие из них, увидев Клавдия, улыбались ему и махали руками. Подойдя ещё ближе, он разглядел бородатого Виктора, и они обнялись. Толпа наблюдателей загудела: поднялся свист.

Всю корму, стоящих на ней людей и воду то и дело освещали мощные прожектора. Как оказалось, корабль не двигался, а многие сторонники высадки уже сидели в трёх больших шлюпках. Все остававшиеся на палубе залезали друг за другом в ещё две точно такие же. Клавдий повсюду находил знакомые лица, но не всех.

– А где же Ольгерд? – спросил он у Виктора.

Тот резко обернулся и долго смотрел в глаза Клавдия. Потом черты его немного смягчились, и, опустив глаза, он произнёс:

– Ольгерд и его друзья не придут. Какие-то два ясновидящих получили одно и тоже сообщение по самым «чистым» каналам. Сюда они с рупором пришли и говорили, что лайнер наш так и должен двигаться прямо по курсу, не отклоняясь с избранного пути. Разрушения внизу несущественны. Все трюмы проветриваются. Взрыва не будет… Те, же кто высадятся на скалы – будут пухнуть от голода до тех пор, пока друг друга не съедят. Ты бы видел, сколько народу они с собой увели!

Клавдий вместе с Виктором покидали палубу последними. Неожиданно из числа остающихся вырвались и успели залезть в шлюпку ещё пятеро друзей Виктора.

– Предатели!… Иуды! – кричала и свистала им толпа вослед.

И вот, наконец, все отъезжающие расселись в шлюпках; мужчины взялись за вёсла и стали загребать ими воду.

И, раз… И, раз… – тут же раздались звонкие голоса матросов, занимающих места у рулей. Шлюпки стали отходить от лайнера и поворачивать на восток. Огромный корабль пронзительно загудел и погнал винтами из-под себя воду.

Все прожектора разом погасли, и сразу сделалось темно. Люди поёживались, и всем казалось, что они плывут уже невероятно долго. Между тем подул свежий ветер и порвал в клочья туман. Понемногу светало. То начинал накрапывать, то прекращался дождь. Качка всё время усиливалась. У кого-то плакали дети… Пронизывающий ветер поднимал большие волны, и они то и дело окатывали людей.

– Земля! Земля! Земля Обетованная! – вдруг радостно закричали на первой шлюпке. И слова эти, как молитву, каждый много раз повторил про себя. И действительно, тёмная полоска земли была уже совсем рядом.

* * *

Земля, на которую теперь были устремлены все взгляды, представляла собой довольно протяжённый скалистый берег с редкими зелёными деревьями и обширным желтоватым пляжем. Но быстро приближающимся к нему шлюпкам ещё предстояло преодолеть полосу прибрежных рифов, покрытую белой пеной.

В это время сплошной облачный покров прорвался сразу в нескольких местах, и на землю и водную гладь хлынул яркий солнечный свет. В одно мгновение бугристые воды океана вдруг стали лазурными, кучевые облака изумительно белыми, а брызги, взлетающие от ударов волн о борта, стали вспыхивать разноцветными радугами.

– Смотрите! Там на берегу люди! Они встречают нас, – крикнули с идущей впереди шлюпки.

Действительно, на берег высыпало множество людей, приветливо машущих руками. А на одной из прибрежных скал Клавдий заметил Белого Учителя!

Первые четыре шлюпки успешно преодолели прибрежные рифы, полосу прибоя и были выброшены на песок. Но вот последняя шлюпка, в которой сидели Клавдий с Виктором, внезапно с большой силой ударилась днищем о камень и накренилась. В следующее мгновение она наполнилась хлынувшей через края водой. Вторая волна перетащила шлюпку через риф, а последующая – перевернула.

Вынырнув на поверхность, Клавдий ухватил кого-то, отчаянно барахтающегося, и потащил за волосы к берегу за собой. Вскоре до них добросили верёвку и обоих вытянули на берег. Как потом оказалось, Клавдий вытащил того самого матроса, которого видел вместе с боцманом в трюме. Самого же боцмана нигде не было…

Молодые люди, встретившие шлюпки на берегу, были вновь прибывшим очень рады и устроили им необычайно бурную встречу. Клавдий с Виктором вскоре отделились от всех и, осмотрев возвышающуюся перед ним кручу, определили то место, где они видели с воды Белого Учителя. Поднявшись достаточно высоко, они оглядели океан. Лайнера нигде видно не было. Но ещё через час пути Виктор показал Клавдию очень далеко, у самого горизонта – грязно-серое облачко…

Удивительное дело, но прибрежные скалы оказались много выше, чем можно было ожидать. Вот уже третий день Клавдий поднимался всё выше и выше, а за каждой новой вершиной над головой ему открывались всё новые и новые. При этом усталости он не чувствовал и совсем не хотел пить и есть. Конечно, он мог бы карабкаться вверх и ещё быстрее, да вот Виктор, идущий за ним следом, время от времени отставал. И было это довольно странным, ведь Виктор – опытный альпинист…

Вскоре справа и слева скалы отступили, и Клавдий с удивлением отметил, что остров, расстилающийся у него под ногами, был огромным и зелёным, с вьющимися лентами полноводных рек! И в этот миг он всем сердцем ощутил, что сейчас перед ним лежит не просто остров, а ранее неизвестный людям континент!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *